По маршруту Великой Победы

КИТАЙ. 4 сентября - 13 сентября

• Маньчжурия
• ХАРБИН
• Далянь
• ПОРТ-АРТУР (Люйшунь)
• Хайлар

Не оглядываясь назад

В соседнем Китае все у нас сразу пошло по-другому. Военные машины, как и камуфляжную форму, пришлось оставить на границе. Правда, и здесь членов экспедиции встречали официальные лица — как правило, руководители городских комсомольских комитетов, представители департаментов по туризму. Но, когда мы отправлялись отдать дань памяти нашим отцам и дедам, погибшим на территории этой страны в боях с японскими оккупантами, с китайской стороны нас сопровождал лишь представитель турагентства.

Некоторое недоумение вызывали и надписи на памятниках советским солдатам, которые объявлялись героями, павшими в боях либо “за честь и победу Советского Союза” (в Маньчжурии), либо за “свободу и независимость СССР” (в Харбине). И нигде ни слова благодарности за освобождение Китая... “Ваш подвиг никогда не забудет Отчизна. Август 1945 г.” — читали мы на надгробных плитах братских могил советских солдат в Маньчжурии. Было обидно: наши отцы, прошедшие с боями до Берлина, выжившие на фронтах Великой Отечественной войны, сложили здесь свои головы, когда уже отгремели салюты Победы, когда мирная жизнь была так близка... Неужели их подвиг помнит только Отчизна?

— Это отголосок тех лет, когда отношения между нашими странами были напряжёнными, — пояснил гид. — История в Китае переосмысливалась и переписывалась не раз, так же, как и в вашей стране.

И, видимо, как раз сейчас наступает очередной этап переосмысления исторических событий. Это особенно остро чувствовали мы при посещении Порт-Артура, — закрытого для основной массы туристов города, где на мемориальном кладбище покоятся останки русских героев, погибших в битвах с японцами как в войне 1904—1905 годов, так и в 1945-м, при освобождении Китая.

Однако памятники, часть которых поставлена японцами, высоко оценившими храбрость своих противников, и могилы русских воинов, в том числе братские, где под одной плитой захоронено несколько тысяч наших солдат, содержатся в исключительном порядке. Но возложить цветы нам позволили только к памятнику советским солдатам, воздвигнутому в 1955 году к 10-летию окончания второй мировой войны.

— Возможно, через несколько лет мы и откроем для посещений мемориал, посвящённый вашим героям, погибшим в 1904—1905 годах, — утешали нас официальные лица в Порт-Артуре и Даляне, давая понять, что всё зависит от того, как будут в дальнейшем развиваться российско-китайские отношения.

— А значит, мы можем приблизить этот срок, укрепляя сотрудничество между молодёжью наших стран, — сделал вывод руководитель нашей экспедиции Виталий Корытников.

Впрочем, от горького осадка почти не осталось следа после встреч с молодыми гражданами Китая.

— Мы чтим ваших героев, поём ваши песни и читаем ваши книги, — услышали мы на встрече с представителями ассоциации молодёжи и комсомольского комитета города Маньчжурии. — И мы хотим развивать сотрудничество с молодёжью вашей страны в области культуры, туризма и образования.

Журнал “Время странствий”
Ноябрь 2005 года, Иркутск

...Оставляем машины на стоянке и переходим пограничный пункт Забайкальск—Маньчжурия. Переходим как обычные туристы, переодевшись в гражданскую одежду — военное обмундирование пропиталось монгольской пылью так, что его можно ставить в полный рост. Разместившись в гостинице “PORT” — довольно приличной, хотя и о трех звездах, отправляемся в “другую жизнь”.

Допоздна бродим по ярко иллюминированным улицам, заглядываем в лавки, знакомимся с выставленными товарами. Поражают цены и лэйблы: тут тебе и Франция, и Италия, и Тайвань. Понятно же, что лэйблы с “Diorом” или там с “Valentino” котируются выше, чем “made in China”, хотя все сделаны в одном подвале.

Вспоминаю свой предыдущий приезд в Маньчжурию восемь лет назад: жилые дома-развалюхи, гостиницы с минусовым “звездами”, фанерные лавки, крытые полиэтиленом, вроде иркутской “шанхайки”, товар с качеством “доехать-бы-до-дома”, заискивающие продавцы.

Сейчас же это город не прерывающегося ни днем, ни ночью строительства: многоэтажные жилые дома, гостиницы с хорошим сервисом, стильные бутики, универмаги с товаром, не уступающим по качеству фирмам, чьи лэйблы пришиты на товарах, благоприобретенных в Китае. Кстати, красующимся и в витринах российских магазинов. А цены?.. Да те же, что и восемь лет назад. В два, а то и в три раза дешевле, чем на нашей территории.

Но вернемся к цели нашей экспедиции — “По местам боевой славы второй мировой войны”.

В Маньчжурии установлен памятник советским воинам, погибшим во вторую мировую войну. В тихом сквере у памятника играют дети, рано утром выходят на зарядку старики. Чисто, опрятно. И мало кому из них известно, что за памятник и почему пришли русские, наше появление с цветами удивило и вызвало вопросы...

Садимся в поезд и отправляемся в город Харбин. До Харбина восемь часов езды в комфортабельном плацкартном вагоне. Очень чистом. Вопреки ожиданиям, курить запрещено — только в тамбуре. Каждые пять-десять минут через вагон проходят коробейники, предлагают пиво-водку-мясо-булки на чисто китайском языке. Но мы понимаем. И покупаем — коротаем время в пути. Ребята достали гитару, начали “прогонять” репертуар концерта для встречи с китайскими товарищами. Того концерта, что напрочь сразил слушателей-монголов. Постепенный отток китайцев-пассажиров дал понять о разных музыкальных вкусах наших народов. Хотя пели-то самые что ни на есть международные песни: “Катюшу”, “Подмосковные вечера”, “На сопках Маньчжурии”. Может, пели громко?

В Харбине, куда мы прибыли 16 сентября, в тот самый день, когда наш земляк, дважды Герой Советского Союза Афанасий Белобородов принимал здесь парад по случаю окончания Второй мировой войны, состоялась встреча нашей делегации с руководством провинции Хэйлунцзян.

Гао Хуан, генеральный секретарь комсомольского комитета провинции назвала нашу встречу мостом дружбы.

— Ваши герои, почтить память которых вы приехали, защищали вашу и нашу родину. Теперь, чтобы защитить мир, мы должны развивать нашу дружбу.

Она выразила надежду, что наш приезд станет началом тесного сотрудничества между молодёжью Иркутской области и провинции Хэйлунцзян. И в ответ на предложение Виталия Корытникова подписать такого рода соглашение заявила о своей готовности поработать вместе над его текстом.

Еженедельник ”Автомаркет плюс Спорт”
23 сентября 2005, Иркутск

С маршрута экспедиции передает спецкор газеты:

В Харбин, город русской эмиграции, где в 20-е годы прошлого века проживало до 200 тысяч наших соотечественников, мы доехали быстро. Именно здесь у железнодорожного вокзала наш земляк дважды Герой Советского Союза генерал Белобородов 16 сентября 1945 года принимал парад Победы. Сейчас того вокзала уже нет, кругом небоскребы. Но между ними нет-нет да увидишь дома русской архитектуры, очень похожие на те, что стоят в центре Иркутска на улице Урицкого. В остальном былого присутствия России здесь сейчас не наблюдается.

В прошлом году пришлось покататься на своем автомобиле по Маньчжурии и ощутить: что значит вождение по-китайски. Это когда на проезжей части одновременно находятся все — машины, велосипедисты, пешеходы и нередко кони и ослы. Вся эта масса движется в разных направлениях, и никто никого не давит. Поразительно.

Оказалось, что Маньчжурия — это цветочки. В Харбине с шестимиллионным населением и проезжей частью, хаотично забитой автомобилями, честное слово, за руль я бы сесть не рискнул.

Вообще-то, правила дорожного движения здесь существуют. Но их нет. Каждый едет, куда хочет. Расстояния между соседними машинами порой достигают нескольких сантиметров. Велосипедист легко может подрезать большой грузовик или дорогую легковушку с блатными номерами, а поток транспорта со второстепенной дороги нередко просто вклинивается в строй машин, идущих по главной.

На иркутских улицах подобное вождение, уверен, в лучшем случае доводило бы до общения между водителями с помощью многоэтажных непечатных словоформ. Здесь же автомобилисты разговаривают с помощью постоянных звуковых сигналов. И полная невозмутимость. Наблюдал, как таксист долго ехал параллельно дороге по тротуару, сигналами раздвигая поток прохожих. Те — мирно расступались. У нас же точно бы засветили камнем в стекло...

Дорожная полиция на харбинских улицах нами замечена. Но и она действует как-то не так. На одном из перекрестков байкер, ехавший до этого по тротуару, решил пересечь проезжую часть по пешеходному переходу (на полноразмерном чоппере — !). Стоявший тут же полисмен погрозил ему жезлом и показал рукой вдоль дороги. Байкер покорно съехал на дорогу. И все — конфликт исчерпан!

— Как же вы тут ездите? — спросил я китайца Пашу, который вызвался быть экскурсоводом.

— А что делать? Всем надо успеть. Машин много, и пробки, — сказал он. — А правила движения нарушают необразованные китайцы.

И тут же водитель нашего автобуса, не уступавшего в размерах “Икарусу”, совершает головокружительный трюк. Все члены экспедиции, находящиеся на его борту, затаили дыхание.

На городской трассе, где в каждую сторону по четыре ряда движения, мы попали в приличную пробку.

Встречная полоса какие-то мгновения была пустой, так как на ближайшем перекрестке движение остановил красный сигнал светофора. Наш водитель в этот момент умудрился втиснуться в какую-то щель в разделительном ограждении и выскочить на встречку. Первые секунды мы ехали свободно, но вдруг на перекрестке впереди загорелся зеленый. Мощный поток транспорта в четыре ряда двинулся нам навстречу.

То, что произошло дальше, очень хорошо показано в голливудском боевике “Скорость”: заминированный автобус с пассажирами умело лавирует в плотном потоке встречного транспорта. Мы оказались в ситуации, сходной до безобразия, с той лишь разницей, что бомбы на борту нашего автобуса не было, а руководил таким движением не Киану Ривз, а лысый и смешной китаец Паша.

Когда, разогнав все, что попалось нам на пути, мы все же вернулись на свою полосу, экспедиционеры наградили водителя аплодисментами. А Паша просто сказал:

— Мы ведь торопимся...

Дальше нас ждал поезд до Даляня и поездка в Порт-Артур — город, где в 1904 году героически держала оборону 7-я Восточно-Сибирская дивизия под командованием нашего земляка генерала Кондратенко. На тех сопках сто лет назад в неравном сражении с японцами пало смертью храбрых немало жителей Иркутской губернии. Это конечная точка всего маршрута экспедиции. Дальше — домой.

Еженедельник “Копейка”
23 сентября 2005 года, Иркутск

В Харбине, бывшем в свое время столицей русской эмиграции, много памятных мест. Однако многие из них связаны именно с победой советских и китайских войск над японцами с 1945 году.

О том же, что еще в 20-е годы здесь проживало более 200 тысяч русских, напоминают лишь затерявшиеся среди небоскребов здания — точно такие , как в Иркутске на улице Урицкого. Существует, правда, целая русская улица, где сохранена архитектура царских времен. В прошлом веке она именовалась Инженерным проспектом.

Но сейчас это скорее местный туристический уголок. Наш гид китаец Паша сообщил, что многие китайцы, особенно с юга страны, никогда не бывавшие в России, любят здесь за большие деньги покупать сувениры, а потом рассказывать своим, что вот, у русских побывал.

А железнодорожный вокзал, где 16 сентября 1945 года наш земляк дважды Герой Советского Союза Афанасий Белобородов принимал парад Победы, снесли. Теперь на его месте современные многоэтажные строения.

Тем не менее участники экспедиции прошлись по историческим местам, побывали на русском кладбище, где за стройными и единообразными рядам китайских надгробных монументиков в тени деревьев находится несколько десятков могил русских, многие годы проживших в Харбине и умерших вдали от Родины. Заметно, что за кладбищем ухаживают, но эти могилы наши соотечественники посещают редко.

Вдруг в зарослях мы обнаружили два памятника. “Здесь покоится капитан 2-го ранга Александр Александрович Корнильев, командир миноносца “Решительный”, участвовавший в 1-м бою с японским флотом под Порт-Артуром в 1904 году”. “Здесь покоится прах русских воинов, погибших во время русско-японской войны 1904—1905 гг.”. Знаете, так неожиданно столкнуться с памятью героев той войны... Ощущения трудно передать словами.

Но путь в Порт-Артур для нас был еще впереди. А пока нас с нескрываемым интересом и теплотой приняли в Хэйлудзянском университете: студенты факультета русского языка и преподаватели долго водили участников экспедиции по своему вузу. Было видно, что они получают удовольствие от общения на русском. Не обошлось и без встречи с местными комсомольцами. На ней и решили: в следующей экспедиции будут участвовать и китайские ребята.

Журнал “Время странствий”
Ноябрь 2005 года, Иркутск

Поздно вечером прибыли в Харбин. Огромный современный мегаполис с шестимиллионным населением, сверкающими витринами, высотными жилыми кварталами. Смотришь на отдельную высотку — Европа, а охватишь взглядом архитектурно-окружающую среду — ан, нет — Азия.

Харбин — культурный центр всей дальневосточной российской зарубежной диаспоры начала ХХ века. Здесь возникла и получила развитие высшая школа. В 1922 году открылся Харбинский политехнический институт (для нас была организована встреча со студентами этого старейшего в Китае института) — русские вузы положили начало высшему образованию в Маньчжурии. Все улицы города до японской оккупации — 1931 года — носили русские названия. В 1945 году Квантунская армия была разгромлена советскими войсками, образовалась Китайская Народная Республика. Но началась культурная революция. Пришли в запустение православные храмы, такая же участь постигла большинство русских кладбищ, где были похоронены участники Русско-японской, Второй мировой и Гражданской войн. Разрушенные кладбища были обращены в парки, надгробные плиты и памятники употребили для укрепления дамбы на реке Сунгари. Такая уж Харбину выпала судьба: полвека он был русским городом, а вторую половину его русскость устраняли. Вряд ли в этом можно винить китайцев.

В Харбине с 1933 года была создана лаборатория “Отряд-731”, где более трех тысяч человек стали жертвами экспериментов в ходе подготовки бактериологической войны. Здесь были разработаны технология высушивания бактерий чумы, в 60 раз превосходящей по вирулентности обычную, техника распыления бактерий в виде дождевого облака, размножались особо жизнестойкие крысы и “обладающие большой кровососущей силой блохи”. Готовых к употреблению бактерий в “Отряде-731” хранилось столько, что если бы они были рассеяны по земному шару, этого хватило бы, чтобы уничтожить человечество.

На международном трибунале Советский Союз потребовал от японского правительства привлечения к ответственности и наказанию “Отряд-731”, на что было отвечено: “местопребывание руководства “Отряда-731” неизвестно и обвинять отряд в военных преступлениях нет оснований”.

Мы побывали в музее “Отряда-731”. Здесь сохранены фотографии организаторов и жертв страшных исследований. В витринах — скульптурные сцены бесчеловечных экспериментов над живыми людьми. Скорбное это место редко посещаемо да и мало известно.

В центре города — красивый памятник Советской Армии-освободительнице.

Чем дальше мы продвигались по стране, тем больше наше желание дружить и сотрудничать с китайской молодёжью обрастало конкретными проектами. Обсуждались планы проведения совместных экспедиций, обмена спортивными командами и студенческими делегациями.

Самой незабываемой для ребят из нашей экспедиции, безусловно, была встреча со студентами университета в Харбине. Шёл дождь, и при выходе из автобуса каждого из нас встречал индивидуальный гид, державший в руках большущий зонтик, под которым так удобно было прятаться вдвоём от непогоды. Это были студенты факультета русского языка, одного из самых популярных в вузе, где обучаются 30 тысяч будущих специалистов Китая. Они называли себя русскими именами, чтобы не напрягать нас трудным произношением, и на хорошем русском охотно и откровенно отвечали на многочисленные наши вопросы — о себе, о вузе, о стране.

Обучение на этом факультете стоит шесть тысяч юаней в год. И наши гиды рассказывали, что родителям приходится тяжело работать ради будущего своих детей, которое они связывают с укреплением отношений с Россией. “Нам тоже расслабляться некогда”, — добавляли они. На вопрос, какой отдых предпочитает китайская молодёжь, отвечали со смехом: “Отдыхают у нас только на пенсии”.

Такой же живой была встреча со студентами Хайларского университета, где обучается 12 тысяч молодых людей, в том числе из Монголии и России. Идея нашей экспедиции очень понравилась комсомольским лидерам этого вуза, которые рассказали, что в прошлом году впервые организовали нечто подобное — студенческий поход по восьми городам Китая, а теперь, после нашего приезда, мечтают проложить мост дружбы до Иркутска, пройдя через Читу и Улан-Удэ. Нам предложили принять в этой экспедиции участие.

Самой душевной была последняя встреча в Китае, когда мы от имени правительства провинции Хайлар получили приглашение в ресторан на обед. Здесь звучали песни на китайском, монгольском и русском языках. Микрофон переходил из рук в руки, и наши “Подмосковные вечера” исполнялись один куплет по-русски, другой — по-китайски.

В этой стране, как мы поняли, не очень-то любят ворошить прошлое. Здесь больше устремлены в будущее, и приезд нашей экспедиции, ставящей перед собой две цели — почтить память героев прошедшей войны и установить контакты с китайской молодёжью, — сочли прекрасным поводом для укрепления дружбы и сотрудничества.

Еженедельник “Копейка”
23 сентября 2005 года, Иркутск

Далее экспедиция перевернула еще одну страницу доблестной истории русской армии. Далянь и Порт-Артур — на рубеже 19—20 веков эти города заложили и построили русские, здесь стояли подразделения русской армии, в том числе и 7-й Восточно-Сибирской дивизии, которой командовал наш земляк боевой генерал Роман Кондратенко.

Историю той войны не слишком жаловали во времена Советского Союза. Россия ее проиграла, в чем революционер Ленин тут же обвинил загнивающее самодержавие. Но это — политика. А мы оказались на сопках, где сложили свои головы более 26 тысяч русских солдат, многие — родом из Иркутской губернии. Герои, которые в неравной битве 329 дней обороняли Порт-Артур, бесспорно достойны памяти современных поколений.

Японская армия, потерявшая при осаде Порт-Артура 112 тысяч (!) своих солдат, по достоинству оценила мужество русских. Все погибшие были с почестями похоронены, на русских братских могилах японцы сразу после войны установили памятники.

Мы шли вдоль тех крестов на старом русском кладбище в Порт-Артуре и читали надписи, выбитые в камне. “Братская могила. 14 В.С.П. 31 прахъ”. “Братская могила. 15 В.С.П. 41 прахъ”. Здесь лежат солдаты наших Восточно-Сибирских полков дивизии генерала Кондратенко, павшие смертью храбрых при обороне здешних высот. Их мужество — тема отдельного и большого рассказа. А память и уважение японцев были перед нами.

Китайцы к этой памяти относятся по-другому. Главную часть того мемориала занимают надгробия нескольких тысяч советских солдат, погибших при освобождении Китая в 45-м. Их чтят, они отстояли независимость Китая. А на старом солдатском кладбище времен Русско-японской войны, что расположено в глубине мемориала, нам даже запретили фотографировать. Для китайцев та война 1904—1905 годов — война двух агрессоров, не поделивших их страну.

Но это — тоже политика. А фотографии крестов на могилах героев Русско-японской войны сделаны мной несанкционированно, из-под полы, в те моменты, когда другие участники экспедиции отвлекали наблюдающих за нами китайских товарищей.

За те три недели, что наша экспедиция находится в пути, нам удалось поднять огромный пласт истории и, главное, ощутить на себе не только ход времени, но и славу русского оружия, и силу духа и доблесть русского солдата. Такое нелегко пережить, а забыть невозможно.

Журнал “Время странствий”
Ноябрь 2005 года, Иркутск

Далее маршрут экспедиции пролегал в город Дальний — по-нынешнему, по-китайски, Далянь. Главным событием пребывания в Даляне стало посещение Порт-Артура — города-крепости, где в 1904 году произошло сражение русской и японской армий, решившее исход войны.

Бережно хранятся в музее личные вещи, регалии и карты военных действий. Посетили мы и мемориальное кладбище воинов, погибших при вступлении Советской армии в Порт-Артур в 1945 году. Грустное впечатление произвели давно завядшие цветы у памятника советским воинам, запущенные, часто просто разрушенные могилы солдат, погибших в Русско-японскую войну. Хотя кто они для китайцев — русские и советские солдаты, погибшие на чужой земле, за чужую свободу? И так ли мы сами, на своей земле, бережно и благодарно относимся к своим солдатам, погибшим за свою Родину?

Посещение мест этих ограничено, и только благодаря участию департамента туризма Даляня нам удалось побывать и в Порт-Артуре и на мемориальном кладбище.

Сам же город Далянь — место удивительное для отдыха и оздоровления: теплое море, мягкий климат, курорты и частные клиники, готовые предоставить и современные, и традиционные китайские способы и методы лечения. Город вполне европейский, с современной инфраструктурой, но сохранивший притягательность восточного колорита. Прекрасные развлекательные комплексы: огромный (говорят, по размеру третий в мире) океанариум с прозрачными, заполненными водой и морскими животными стенами-тоннелями, парк-сафари с дикими животными, живущими на свободе, и множество других, круглосуточно обслуживающих туристов местечек.

А чего стоит прогулка по ночному Даляню, расцвеченному огнями, — городу с никогда не закрывающимися лавками, торгующими “древностями” и “раритетами”, рядами экзотических фруктов и диковинных блюд. Набравшись смелости, зачастую с закрытыми глазами мы пробовали аппетитно пахнущих скорпионов, кузнечиков и прочую ползающую и летающую живность. Правда, после третьего съеденного зажаренного насекомого поняли, что вкус у них одинаков — хрустящий на зубах хитин — и прекратили пытку над желудками.

Далянь — один из трех городов Китая, где будут проводиться Олимпийские игры в 2008 году: строятся стадионы, гостиницы, дороги, облагораживаются улицы.

Хайлар мы посетили на обратном пути. Это так называемая “внутренняя Монголия”. Небольшой, по китайским понятиям, город (около полутора миллионов жителей), где очень сильно монгольское влияние: лица, одежды, архитектура и даже традиционные обряды. Так, на приеме у мэра под прекрасное пение монгольского ансамбля и под руководством больших чиновников города, дабы не обидеть духов местности, мы производили некие магические буддийские действа.

Высоко над городом — останки крепости, построенной японцами для обороны Хайлара и штурмом взятой Красной армией в августе 1945 года.

И Народов союз — несгибаем

Из Харбина и Порт-Артура мы отправили письма в музей посёлка Баклаши под Иркутском. Эти места связаны с именем нашего прославленного земляка — командующего 1-й Краснознамённой армией 1-го Дальневосточного фронта, дважды Героя Советского Союза, генерала Афанасия Белобородова. Конверты, выпущенные к 100-летию командарма, принимавшего в Харбине 60 лет назад парад в честь окончания Второй мировой войны, мы получили из рук директора Баклашинской школы Валерия Балтаева.

Но при посещении Харбина мы не видели ничего, что напоминало бы о легендарном командарме. В помине нет той площади, где Афанасий Павлантьевич принимал парад в честь окончания войны, всё здесь перестроено на новый лад. Но ведь главное — то, за что воевал наш знаменитый земляк, ради чего вёл он своих солдат через считавшиеся в ту пору непроходимыми горы, тайгу и болота, чтобы, поразив весь мир, за десять дней разгромить мощно укреплённую японскую армию, с которой в течение четырёх лет не могли справиться союзники, — сегодня живо: мы имеем мир и можем развивать сотрудничество.

Так, собственно, и звучали последние строки гимна нашей экспедиции, сочинённого в пути по маршруту, которым шли в 39-м и 45-м советские солдаты:

И мы знаем,
Что победа дедов наших — быль
И народов союз — несгибаем.