Когда гремели пушки
Весть о нашей победе над белофиннами облетела всю страну.
- Что, не вышло, господа? невольно вырывалось у каждого из нас в те дни.
И невольно вспоминались битые уже самураи у оз. Хасан и на Халхин-Голе.
С экранов кинотеатров ощерились поверженные железобетонные сооружения хваленой линии "Маннергейма". И мы пели: "Чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим!"
Но эти "вершки" нужно было охранять. И вечно не стареющая юность вливалась в ряды Красной Армии. В один из сентябрьских дней стал в строй и Федор Овчинников. А 2 ноября бритоголовый пограничник давал клятву на верность Родине, принимая присягу. Не мог он знать тогда, сколько испытаний ему предстоит выдержать на нелегком солдатском пути. А посмотреть ведь кругом свинцом вражеским прощупан, испытан на прочность. Сначала был ранен в правую руку но он бил врага, ранили в ногу но он шел на запад, ранили в другую ногу но он шагнул на вражескую землю, ударили в плечо устоял, не свалился.
Минуло тому четверть века. Но не забудет солдат свою батарею легкого артиллерийского полка. Не забывает он и пехоту, которую не раз приходилось ему выручать выкатывать свое орудие на прямую наводку или, ведя артиллерийскую разведку, уползать чуть ли не до траншей противника.
И бил ненавистного врага артиллерист вместе с пехотинцами. Оценкой тому ходатайство командира полка о награждении Федора Гавриловича орденом Славы I-й степени.
24 марта 1945 г. сержант Овчинников, командир разведки четвертой батареи легкого артиллерийского полка, стал полным кавалером ордена Славы.
| 
